Культура

Костер в тумане

Он помог мне пережить одну из самых тревожных ночей в моей жизни. И я должен был написать о Полонском еще тогда, 35 лет назад.
Яков Полонский. Фото: Из личного архива Дмитрия Шеварова

Но с такого рода долгами всегда происходит что-то странное. Они лежат на пороге души — протяни руку и возьми. А ты отодвигаешь их в сторону — мол, успеется. Когда-нибудь, не сейчас.

Так и с Полонским. Уже пожелтели страницы той его книги, что стала для меня спасительной, а все жду чего-то.

Но вот — 200-летие Якова Петровича Полонского. И я слышу его чуть насмешливый голос: «Ну и какой повод тебе еще нужен, чтобы вспомнить обо мне?»


Календарь поэзии: Как обычные слова обращаются в музыку

Итак, 1984 год. Осень. Ташкент. Ко мне прилетает жена. Мы не виделись два месяца — с тех пор, как меня призвали.


И вот мне дали увольнительную на сутки. Весь батальон повели в музей Ленина, а меня отпустили.

Прибытие рейса — в полночь. Я загодя примчался в аэропорт.

Смотрю в киоске, что бы купить в подарок жене. Вижу томик Якова Полонского «Лирика. Проза». Что ж, пусть это будет первая книга в нашей семейной библиотеке. Отдаю 2 руб. и 70 коп.

Времени — вагон. Выхожу из душного аэровокзала. Пахнет дымом — повсюду тлеют костры из листьев. Между ними бродит дворник и шевелит влажные листья палкой. С такой же палкой ходил Полонский. Однажды он упал с дрожек и с тех пор не мог обходиться без палки.

Из пелены дыма кошачьими фарами смотрит трамвай. Жесткие листья платана потрескивают под сапогами. Я мысленно репетирую нашу встречу. Скажу: «Здравствуй», а она скажет: «Привет!» Я скажу: «Ты сегодня очень красивая», а она скажет: «Я ужасно голодная».


Фрагмент картины Полонского «В ночном». Поэт был и талантливым живописцем. Фото: Из личного архива Дмитрия Шеварова

Тут мне показалось, что там, на табло, появился заветный рейс, и я побежал обратно. На табло моего рейса не значилось. Вокруг — шум, гам и давка. Вспомнил, что имею право на специальный зал для военных. Гордо поднимаюсь на второй этаж. Тут заняты не только все сиденья, но и ступить некуда. Лежбище. На полу, на расстеленных шинелях, лежали в повалку ребята-афганцы.


Притулился куда-то, открыл Полонского на «Песне цыганки»:

Мой костер в тумане светит;

Искры гаснут на лету…

Ночью нас никто не встретит;

Мы простимся на мосту…

Смотрю на часы: пора. А на табло — тишина. Пробираюсь к справочному окошку: «Девушка, а где московский рейс?»

— Пока сведений нет.

— Но ведь он вылетел.

— Вылетел.

— Так где же он?

— Сведений нет.

Я попытался снова погрузиться в Полонского.


Чего стоили выезды в свет очаровательной супруге Поэта и ее современницам

— Вы бы пошли куда-нибудь, — сказала девушка, — а то стоите тут.

— У меня жена…

— Этим рейсом? Жена? Ну тогда стойте.

Не помню, сколько часов промаялся у этого окошка. Тут же роились другие встречающие рейс. Справочная девушка заученно повторяла про технические причины. В воздухе повисло отчаяние. Еще несколько раз я выбегал из духоты аэровокзала в горькую от дыма ночь.

Ходил туда-сюда, повторяя как молитву: «Мой костер в тумане светит… Мой костер в тумане светит…»

Когда зашелестело табло и на нем возник рейс Москва — Ташкент, уже светало.


Оказалось, у новенького Ил-86 в полете возникли проблемы с двигателем. Самолет сел на военном аэродроме, поэтому никаких сообщений по гражданским каналам связи о нем не было.

Когда мы с женой вышли из здания аэровокзала, то один из тех, кто ждал со мной всю ночь своих родных, сфотографировал нас. Не помню, кто это был.

А снимок сохранился: стоят, оглушенные счастьем, девушка с косичкой и молоденький лейтенант. Очень серьезные.

Вечером того же дня мы простились до зимы.

На прощанье шаль с каймою

Ты на мне узлом стяни:

Как концы ее, с тобою

Мы сходились в эти дни…

Дата

200 лет назад 19 декабря (7-го по старому стилю) 1819 года в Рязани родился поэт Яков Полонский.

Пишите Дмитрию Шеварову: dmitri.shevarov@yandex.ru

Из тетради Якова ПолонскогоДетское геройство

Когда я был совсем дитя,

На палочке скакал я;

Тогда героем не шутя

Себя воображал я.

Порой рассказы я читал

Про битвы да походы —

И, восторгаясь, повторял

Торжественные оды.

Мне говорили, что сильней

Нет нашего народа;

Что всех ученей и умней

Поп нашего прихода;


Что всех храбрее генерал,

Тот самый, что всех раньше

На чай с ученья приезжал

К какой-то капитанше.

В парадный день, я помню, был

Развод перед собором —

Коня он ловко осадил

Перед тамбур-мажором.

И с музыкой прошли полки…

А генерал в коляске

Проехал, кончиком руки

Дотронувшись до каски.

Поп был наставником моим

Первейшим

из мудрейших.


Календарь поэзии: Вышла книга, которая будет нести свет и потомкам

А генерал с конем своим,

Храбрейшим

из первейших.

Я верил славе — и кричал:

Дрожите, супостаты!

Себе врагов изобретал —

И братьев брал в солдаты.

Богатыри почти всегда

Детьми боготворимы,

И гордо думал я тогда,

Что все богатыри мы.

И ничего я не щадил

(Такой уж был затейник!) —

Колосьям головы рубил,

В защиту брал репейник.

Потом трубил

в бумажный рог,

Кичась неравным боем.

О! для чего всю жизнь не мог

Я быть таким героем!

1866

источник: rg.ru


Похожие посты

Наркологическая клиника Стаса Пьехи ограблена в Москве

Avtor

Эмилия Кларк рассказала о «безумных» финальных сериях «Игры престолов»

Avtor

Вышел трейлер фильма «Один вдох» о королеве фридайвинга

Avtor
Adblock
detector