Культура

«Мы показываем то, что обычному зрителю не видно»

В западном театральном мире ни один оперный дом не существует без просветительской работы. Лекции, детские программы, любительские постановки с детьми и взрослыми — все это давно стало обязательной частью работы. Отечественные театры подбираются к осознанию необходимости общения и взаимодействия со зрителем с характерным отставанием. В авангарде решившихся открыть внутреннюю жизнь театра для публики — Московский академический Музыкальный театр имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, запустивший в год своего столетия образовательный проект «Студия». Студийная деятельность становится шире с каждым месяцем — растет количество мероприятий и новых форматов, ширится круг партнеров, появляются амбициозные планы на будущее. В январе 2018 года МАМТ начинал с экскурсий и коротких лекций перед спектаклями. Сейчас в месяц может проводиться до тридцати мероприятий, в «Студии» уже побывали около семи тысяч человек.


ограммы для детей разного возраста, лекционные курсы, открытые репетиции и классы, специальные проекты, танцевальные мастер-классы и многое другое. В 2018 году премия в области театрального маркетинга Offstage признала «Студию» МАМТ лучшим образовательным проектом. В следующем сезоне планируется еще более насыщенная программа и даже международное сотрудничество. Мы поговорили с генеральным директором МАМТ и идеологом проекта Антоном Александровичем Гетьманом о том, зачем все-таки нужно вступать в диалог со зрителем, какими должны быть результаты этого общения и есть ли в театральной жизни что-то, что зрителю показывать нельзя.

Что подтолкнуло Вас к мысли о запуске образовательных программ?

Несколько обстоятельств. Первое, и, пожалуй, самое важное — это необходимость и важность инвестирования в образование. В человеческий капитал. В нашем случае — в зрителей: тех, кто уже ходит в театр, и в тех, кто пока не ходит. Второе – неизбежное старение зрительской аудитории. Особенно оперной публики. Это глобальная проблема, которая в России пока стоит не так остро, но с которой мы столкнемся в обозримом будущем. Стереотип, что опера и балет — это скучно и дорого, невозможно изменить с помощью призывов. Необходимо действовать. И распахнуть двери театра — это уже шаг. Третье обстоятельство – необходимость воспитания и формирования своей аудитории. Причем формирования и воспитания с детских лет. Каждый театр должен заниматься этой работой сам. Статистика гласит, что активная театральная аудитория не превышает 2% от взрослого населения. Но это сухие цифры, из которых трудно сделать какие-то выводы. Образовательная программа – это инструмент омолаживания аудитории и привлечения тех зрителей, которые, возможно, в эти два процента не входят.


«Мои занятия у станка остались в прошлом»

Народный артист России Николай Цискаридзе — об отдыхе от балета, облупленных стенах и первых шагах в театре

Наш театр исторически более открытый. На протяжении века он был площадкой для композиторских и режиссерских экспериментов, никогда не боялся нового. Такой театр может и должен общаться с публикой. Объяснять, показывать, рассказывать. Кого-то зацепит возможность узнать больше о конкретной постановке, кто-то мечтал увидеть сцену из кулис, одному интересно техническое устройство сценической коробки, а другой всю жизнь хотел поучаствовать в балетном классе.

Вы чувствуете, что аудитория начала меняться? Что она становится моложе?

Что Вы! Это длительный процесс. Думаю, что качественные изменения мы почувствуем лет через десять – двенадцать. Но я совершенно уверен, что они гарантированы. Рисков здесь нет никаких. Когда я размышлял, стоит ли все это запускать, я не нашел ни одной причины, почему это можно было бы не делать. Главный риск не пробовать.


Стремясь омолодить публику театра, Вы ориентируете контент в первую очередь на детскую и семейную аудиторию?

Мы стараемся с вниманием относиться ко всем зрителям. Наши экскурсии, наши лекции, открытые репетиции, открытые балетные классы проводятся скорее для взрослых. Но, конечно, работа на перспективу – это сверхзадача. Образовательная программа – главный показатель того, что театр живет не только сегодняшним днем. Наша структура предполагает наличие мероприятий для детей разного возраста. Малыши от трех до шести приходят в театр впервые: с ними в театр надо играть – хлопать, танцевать, рисовать и осторожно, не перегружая, рассказывать, как театр устроен. Дети с семи до одиннадцати лет – наши самые активные посетители. Они изучают работу оперы и балета, участвуют в квестах, рисуют эскизы, шьют и красят в наших художественных мастерских. Ну и наконец подростки, самые сложные клиенты. За руку их не приведешь, их надо заинтересовать. Что мы и пытаемся делать в партнерстве с развивающим проектом «Кругозор», который бесплатно организовывает огромное количество мероприятий для ребят от 12 до 18 лет.

На что Вы ориентировались? Опыт других театров?

Мы внимательно следим за тем, что делают наши коллеги в России – в РАМТе (прим. Российский академический молодёжный театр), в театре Фоменко (Мастерская Петра Фоменко), в Мариинке (Мариинский театр), в Перми (Пермский театр оперы и балета). Но конечно, международный опыт намного обширнее. Благодаря поддержке Британского совета сотрудники «Студии» ездили изучать, как работают образовательные программы в разных театрах Великобритании, от Лондона до Эдинбурга, и мы даже планируем с одним из театров совместный проект для подростков. Но важно было адаптировать весь этот опыт именно под нашего зрителя, сделать органичной частью именно нашего театра. Театра с богатой историей, со своей сложившейся публикой, с очень широкими возможностями.


«Что такое гендерное равноправие, не понимаю: не дорос»

Режиссер Андрей Кончаловский — о законах природы, работе в опере и ударах молотком

Что было самым важным из того, что Вы почерпнули, общаясь с западными коллегами?

Театр – это индустрия. А если это индустрия, она не в праве не заботиться о своих клиентах, не думать о них. В начале девяностых разнообразие театрального предложения было существенно скромнее. Сейчас театрально-концертное предложение только в Москве превышает по количеству и разнообразию предложение средней европейской страны. А количество зрителей не увеличилось в разы. Как их привлечь? Как удержать? Театр не продукт первой необходимости. Это не вода, не еда, не электричество. Без театра можно обойтись и прожить очень счастливую жизнь, ни разу в нем не побывав. И мне абсолютно понятно, что образовательная программа чуть ли не единственный способ выиграть борьбу за нового, молодого зрителя, не потеряв зрителя существующего.


А как работает образовательная программа? Как доказать тем самым клиентам, что театр, пусть даже не столь необходим, как вода или электричество, но зачем-то им нужен?

Первое – это загадочность самой индустрии. Тут не надо лукавить: мы во многом играем на этом – показываем то, что обычному зрителю не видно. И это серьёзный манок, хотя бы для однократного посещения. Если говорить о детях и тинэйджерах, есть и другое. Сегодня трудно найти родителей (я сам родитель, поэтому говорю и от себя), которые бы не переживали из-за того, что сегодняшние дети растут в цифровом мире, что интересы нашего детства и юношества – выставки, театры, концерты – уходят. Театральная индустрия дает уникальную возможность вступить во взаимоотношения с совершенно неизведанным миром, миром очень живым. Взрослые ясно понимают, что детям такие переживания нужны: они развивают, да и самим взрослым подобного не хватает. Ну и главное, уникальность контента, который можно получить только здесь, только сейчас, приняв его из рук профессионалов.

Есть ли какие-то ограничения? Нет ли опасения, что, раскрыв театральные секреты, показав изнанку, вы можете лишить зрителя ощущения театральной магии?

Это не так. Каждый спектакль, каждая репетиция, каждая встреча – это что-то уникальное. Раскрыв сегодня секрет постановки «Х» или секрет постановки «У» не значит раскрыть все тайны театра, потому что каждый день в театре появляется что-то новое.


Нет ограничений — есть разумные пределы. Безусловно, участники образовательной программы не должны выходить на профессиональную сцену и ставить спектакли. Должна быть дистанция, которая выстраивается сама собой. Мы попадаем на репетицию или балетный класс и понимаем: «Чтобы так танцевать, надо долго учиться. Чтобы так играть или петь, нужно потратить годы». И возможно, кто-то из детей или подростков, попав за кулисы или, например, придя на наш цикл «Знакомство с профессией», где мы общаемся с представителями разных театральных специальностей, решит связать жизнь с театром. Показав внутренние процессы, происходящие в театре, мы можем помочь человеку найти что-то, что, возможно, станет делом его жизни.

Как должна развиваться образовательная программа в будущем?

Я считаю, что образовательная программа сначала должна пройти путь внутри театра, подготовив и реализовав целый ряд образовательных продуктов. Следующий шаг – выйти за его пределы. Мы прекрасно понимаем, что за стенами нашей программы остается много людей. Кто-то не хочет, не понимает, не может найти время, кто-то о нас не знает. И в этом случае, как в рекламе, – «тогда мы идем к вам». Мы очень рады, что наши детские мероприятия всегда пользуются спросом, проблем с продажами на бывает. Но мы осознаем, что это совсем небольшой процент детей. Дети, которые уже привыкли ходить в театр. Чтобы вести настоящую просветительскую работу, нужно выходить за пределы театра, выезжать в школы, проводить с детьми творческие занятия, мастер-классы.


Это не обременит школы? Учителей?

Многие школы, многие учителя стремятся расширить базовую программу. Спрос на изучение театра есть точно. Лучшее тому подтверждение – ажиотаж вокруг экскурсий, которые мы проводим для школьных классов. К нам уже пришли десятки школ. И эти школы должны стать нашими первыми партнерами. Это не попытка заменить «Студией» школьную программу. Это желание ее оживить и дополнить. Через общение с учителями, через предоставление методических пособий. Изучение «Евгения Онегина» на уроках литературы будет значительно интереснее, если на один из уроков пригласить солистку оперы и вместе с ней разобрать «Письмо Татьяны», услышать, каким его слышал Чайковский. А потом вместе с одним из наших молодых режиссеров попробовать поставить сцену из спектакля прямо в школьном классе. И после произведение Александра Сергеевича Пушкина будет читаться совсем по-другому.

«Мне хотелось бы хеппи-энда в «Отелло»

Оперная певица Хибла Герзмава — о неизменности Шекспира, отдыхе в джазе и новой Норме

А как еще может работать «Студия» за пределами театра?

Вариантов много. Мы уже сотрудничаем с Московским музеем современного искусства, работаем над созданием программы с Музеем изобразительных искусств имени Пушкина.


проводили паблик ток на территории Парка Горького, лекцию-концерт в оранжерее Аптекарского огорода. Конечно, здесь нужен продуманный, ясный выбор партнеров, которым было бы интересно с нами и аудитория которых была бы интересна нам. Но повторяю, вариантов много и планы большие. Эти планы — амбициозное заявление, что образовательная программа имеет глобальный характер. Она не ограничивается деятельностью внутри здания театра. Тем более что первостепенная задача театра – выпускать спектакли. Времени и площадок для мастер-классов и других спецпроектов иногда не хватает. Но если играть спектакли и репетировать мы можем только на базе театра, образовательные продукты мы можем представлять на территории парка, библиотеки, школы, вуза, продолжая работать на театр и его будущую аудиторию.

На какие деньги существует проект «Студия»?

Не секрет, что многие проекты театра реализуются благодаря участию спонсоров. Для поддержки инициатив и проектов театра был создан

Попечительский совет. В него вошли Роман Абрамович, Софья и Роман Троценко, Александр Клячин, Сергей Братухин, Полина Юмашева, Наталья Тимакова, Владимир Дребенцов, Наталья Сергунина, Александр Кировский. А конкретно «Студию» спонсирует Аркадий Ротенберг.

У «Студии» очень много разных программ. Что Вам лично нравится больше всего?

Мне нравится все. Но больше всего меня подкупают открытые репетиции и открытые классы – балетные и оперные.


ычно мы проводим их перед премьерами, наряду с встречами с постановщиками и лекциями – пытаемся подготовить публику к тому, что они после увидят на сцене. Зритель узнаёт, как создается спектакль, он становится намного ближе к театру. Возникает такая энергетика, которой иногда трудно добиться даже во время спектакля. Артисты тоже ощущают себя иначе, чем во время спектакля, когда зал погружен в темноту и лиц зрителей не видно. Публика такие форматы любит больше всего — регистрация (а мероприятия эти всегда бесплатные) закрывается меньше, чем за минуту. Такие встречи с чем-то прежде закрытым и недоступным остается со зрителем навсегда. Это та самая театральная магия. Сила и эффект этого эмоционального воздействия создает основу нашей работы. Конечно, возглас восторга вырывается не у всех. Но мы точно знаем, что благодаря «Студии» на длинном горизонте людей, которым захочется сюда прийти, – в качестве зрителя или в качестве сотрудника – таких людей точно будет больше. И совершенно не обязательно, чтобы эти люди ходили только к нам. Эти люди могут начать ходить в другие театры, сравнивать, анализировать, и это самое важное. Главное, чтобы в театре, любом театре, им было интересно.

источник: iz.ru


Похожие посты

Поленов и «Фантастик Пластик»: Что покажет Третьяковка в новом сезоне

Avtor

Самые интересные концерты недели

Avtor

В вагонах петербургского метро пройдет театральный перформанс

Avtor
Adblock
detector