Культура

На трапах Ноева ковчега

В конце осени 41-го из Москвы эвакуировали заводы, институты, театры, ученых, рабочих, артистов, инженеров… В том числе — и инженеров человеческих душ. 14 октября через ворота Казанского вокзала выехали два поезда, среди пассажиров которых были Чуковские, Толстые, Федины, Пастернаки, Зощенко, Эйзенштейн, Ахматова и другие.
Дмитрий Бак: Эвакуация была и великой трагедией, и Болдинской осенью русской культуры. Фото: Александр Корольков

— Они были собраны в 24 часа, фактически — по приказу, и личные причины, по которым кто-то уехать не мог, не рассматривались, — говорит филолог Наталья Громова, автор книги "Ноев ковчег писателей. Эвакуация 1941-1944" и куратор одноименной выставки в Доме Остроухова в Трубниках. — Один состав двигался в Ташкент, другой — в Казань.



"Москва 24" создала сайт "Письма Победы"

Чистополь под Казанью стал одной из "столиц" писательской эвакуации, и ему на выставке посвящен отдельный зал.

"Представь себе крохотный занесенный снегом полутатарский городок, избы с керосиновыми лампами, хрипящее радио, нетопленый Дом учителя… " — читаем мы свидетельство драматурга Александра Гладкова. За водой привыкшим ко всем удобствам москвичам приходилось ходить с ведрами и коромыслом к колодцу, электричество давали на несколько часов в день, не хватало и керосина — но вокруг керосинок собирались целые литературные салоны. Вот в укромном уголке выставки диван, стол с лампой, вокруг него — Константин Федин, Алексей Леонов, Николай Асеев, Борис Пастернак на своих фотографиях на стене. Они спорили, делились бедами и планами — в том числе творческими.

Пастернак тут начал цикл "На ранних поездах", Тарковский создал "Чистопольскую тетрадь", Исаковский написал десятки стихов, в том числе "В лесу прифронтовом" и "Огонек", Федин взялся за воспоминания о свой литературной молодости.

"Вторник.19.00. Вечер Марии Петровых в Доме учителя". Такими, стремительной рукой Пастернака написанными объявлениями, поэт оклеил весь Чистополь — и в нетопленом Доме учителя прошло первое в жизни выступление поэтессы Петровых.


Ахматова выносила корзину с едой во двор, а сама возвращалась к себе, к "Поэме без героя"

В следующем зале — жаркий Ташкент. Сюзане — узбекское одеяло — на веревке, деревянная лестница, ведущая куда-то вверх, грубо выкрашенные двери, окна в облупленных рамах. В таком вот дворе по улице Жуковского, 54 жили Николай Вирта, семья драматурга Погодина, под лестницей — поэт Владимир Луговской. Елена Сергеевна Булгакова, дававшая соседям читать "Мастера и Маргариту". По такому трапу Алексей Толстой поднимал в каморку Ахматовой огромные корзины еды, восточных фруктов — но как только он уходил, она выносила корзину во двор и все его обитатели подходили и брали что хотели. А сама возвращалась к себе ("дощатый стол на козлах, грубая скамейка… нетопленая печка-буржуйка, помятый чайник"), к "Поэме без героя". Все эти ташкентские реалии легкой рукой набрасывал Эйзенштейн, рисунки которого расположились рядом с фотографиями нищенского эвакуационного быта.

"Мы носили дырявую обувь и делали стельки из картона, которые мгновенно протирались", — вспоминал художник Павел Зальцман, эвакуированный в Алма-Ату. И эта деталь из книги Натальи Громовой помогла художнику выставки, завкафедрой сценографии Школы-студии МХАТ Марии Утробиной создать для уникальных документов и артефактов из коллекции ГМИРЛИ имени Даля, Дома-музея Цветаевой, личного архива Натальи Громовой особую атмосферу. Экспонаты и посетители тут находятся меж коричневых картонных стен, напоминающих стены теплушек и чистопольских, ташкентских и алма-атинских хибар, в которые селили эвакуированных.



Триколор запустит проект "День Победы"

На такой стене у Утробиной висят и произведения самого Зальцмана. За время работы художником-постановщиком алма-атинской киностудии военных и послевоенных лет он создавал графические листы и картины, соединяющие в себе безупречность форм, усвоенную от его учителя Павла Филонова и чисто зальцмановскую полноту жизни.

В "алма-атинском" зале, который устроители назвали "Голливуд на границе Китая", играют песни из "Александра Невского", "Служили два бойца", все массовые сцены которого были сняты у ташкентских арыков, звучат голоса Иоанна Грозного и Федора Басманова из "Ивана Грозного" Эйзенштейна. Всего в казахском Голливуде было снято более 20 картин.

— Эвакуация была и великой трагедией, разделением семей — и Болдинской осенью русской культуры. Спасением, островом свободы, передышкой после страшных 30-х, — отметил директор Гослитмузея Дмитрий Бак. — Вдали от власти можно было говорить и думать о том, о чем раньше было невозможно.

"Ноев ковчег писателей" открылся — и тут же убрал свои трапы: выставка перешла в онлайн-режим: побывать на экспозиции в Доме Остроухова в Трубниках посетители смогут не раньше 11 апреля. До этих пор все доступно бесплатно на сайте музея.

источник: rg.ru


Похожие посты

Бузова отказалась быть «нормальной»

Avtor

Ивар Калныньш рассказал в Пскове о съемках в фильме «Театр»

Avtor

В Российской государственной библиотеке обсудили будущее библиотечной сферы

Avtor
Adblock
detector