Культура

В Петербурге в десятый раз прошел фестиваль «Дягилев. P.S.»

Освещенный именем Дягилева как центральной фигуры в искусстве ХХ века, фестиваль растет и развивается, даже утвердившись в статусе одного из важнейших событий европейской культурной жизни. В этом году он продолжался две недели, захватив многие сцены города, но не ограничился театральной программой.
Фото: Предоставлено фестивалем «Дягилев P.S»

«Удиви меня!» — этот призыв человека, сто лет назад взорвавшего мир искусства, теперь из года в год повторяет художественный руководитель фестиваля Наталья Метелица. С каждым разом делать это все труднее: если Петербург начала 2010-х был почти не знаком с актуальным искусством, то сегодня объединенными усилиями многих институций город, как любая европейская столица, стал частью современного культурного процесса. Программы дягилевского фестиваля при этом оказались камертоном происходящих перемен.



Театр балета Касаткиной и Василева показал классику русского авангарда

Вместе с изменением ситуации меняется и конфигурация самого фестиваля. Еще не так давно его программа была сфокусирована на вечерних представлениях, а ставку он делал на безупречные проверенные временем имена — классиков, пусть и самого актуального искусства. Теперь «Дягилев. P.S.» все более смело соединяет настоящее с прошлым и будущим. В России, где наука о балете почти умерла, фестиваль уже не первый раз включил в свою программу научную конференцию, которая в этом году была посвящена наследию «Русских сезонов» в XXI веке. Она сопровождалась мастер-классами, открытыми лекциями, выставкой в Музее театрального и музыкального искусства, посвященной юбилею фестиваля, интеллектуальной игрой «В круге Дягилевом. Кто есть кто».

Театральная программа была украшена вечером таких грандов, как Матс Эк и Ана Лагуна. Но она также включала только что вышедшую премьеру Балета Монте-Карло, где соединились четыре инспирированных дягилевской антрепризой балета, заново поставленных Жан-Кристофом Майо, Марко Гекке, Йеруном Вербрюггеном и Йоханом Ингером — ведущими современными хореографами, еще не обтянутыми глянцевой пленкой классиков. К фестивалю новую версию «Весны священной», в конце 1990-х ставшей революцией в российском танце, подготовила Татьяна Баганова со своей труппой «Провинциальные танцы» из Екатеринбурга.


ивезли новый московский проект Павла Каплевича «Кармен», созданный в популярном сейчас смешанном жанре режиссером Максимом Диденко, композитором Алексеем Сюмаком, дирижером Филиппом Чижевским, хореографом Владимиром Варнавой и выступившей в роли сценографа Айдан Салаховой. Петербург, возможно, оказался последним городом, увидевшим прошлогоднюю программу Натальи Осиповой «Pure Dance», которую балерина подготовила в лондонском театре Sadler’s Wells. «Идиот» Сабуро Тешигавары, поставленный в 2016 году, и «В сторону «Лебедя» Алексея Мирошниченко, созданный на десять лет раньше, смотрелись в программе выдержанной классикой.


В Петербурге прошла премьера спектакля "Обломов"

Эта разнообразная программа явно собиралась тогда, когда часть спектаклей еще не вышла на сцену. «Дягилев. P.S.», взывая «удиви меня!», и сам умеет найти то, что удивит публику. На юбилейном фестивале среди наиболее резонансных программ предсказуемо оказался вечер экс-примы Большого и звезды Королевского балета Великобритании Натальи Осиповой. Она привезла программу, в которой были рискованно смешаны пуантовая неоклассика и современный танец, лирика и героика, трагедия и юмор, хореография первоклассная и сиюминутная. Но именно это разнообразие, мгновенная смена вместе с костюмом всего образа и стиля танца наглядно продемонстрировали, что Осипова — не только балерина, а танцовщица — в том смысле слова, который предполагает не обозначение профессии, а образ существования, когда любое движение оказывается способным передать эмоцию — радость, печаль, отчаянье, гнев, счастье, безысходность, ликование.


Этим талантом отмечен и японец Сабуро Тешигавара, заставивший публику забыть о мобильных телефонах, становящихся проклятьем даже великих спектаклей, и следить за каждым движением в такой звенящей тишине, будто у всего зала одновременно на целый час перехватило дыхание. В его «Идиоте» нет Мышкина, Рогожина, Настасьи Филипповны, Аглаи — и есть все они, есть давящий город Петербург, робкая надежда, липкий страх, свинцовая тяжесть, рождающиеся в танце самого Тешигавары и его партнерши Рихоко Сато в простом черном пространстве под вальс Шостаковича, фрагменты «Игр» Дебюсси и баховские «Страсти по Матфею».

О том, что высшее проявление танцевального мастерства — не в совершенстве формы, красоте линий и виртуозности, свидетельствовали и Ана Лагуна, Матс Эк и Иван Аузели. Давно перешагнувшие возрастные рамки балетной карьеры и утратившие то, что на профессиональном языке называется «формой», в опусах Матса Эка «Топор» и «Память» они, казалось, не выполняли заданные движения — просто ходили, припрыгивали, наклонялись, припадали друг к другу, обнимали до хруста суставов, выскальзывали из рук без малейшего желания скрыть тяжесть сбитого дыхания и напряжение неподдающихся мышц. Один маленький залихватский прыжочек в ожидании встречи или движение ладони, повторяющее изгиб тела навсегда ушедшего, говорили больше, чем многоактные балеты.


Петербургская публика, еще несколько лет назад с имперской непреклонностью требовавшая пуантов и крахмальных поз, после спектаклей отпускала этих артистов, словно отрывая их от сердца.

источник: rg.ru


Похожие посты

Рискует и выигрывает

Avtor

В Петрозаводске поставили памятник комару-гиганту

Avtor

Эдуард Артемьев рассказал о премьере мессы «Девять шагов к преображению»

Avtor
Adblock
detector