Культура

В своем новом фильме Гаспар Ноэ выпускает из женщины ведьму

Гаспан Ноэ — как демон Каннского кинофестиваля. О нем, в частности, об его жестокости, ходят легенды, из-за него не спят киноманы. В прошлом году ночью буквально брали штурмом кинотеатр, где шел его новый фильм — «Эстаз», в позапрошлом — «Любовь». Всем хочется острых ощущений. В этом году снова новая работа Ноэ в программе «Полуночный показ». Она называется «Вечный свет» (Lux/Eterna).

Этот фильм скандального режиссера похож на ритуал. И длится всего 50 минут — к радости многих зрителей, уставших к середине фестиваля, потому что буквально в один день с Ноэ им предложили трехчасовую конкурсную картину Терренса Малика "Тайная жизнь".

То ли актрисы, с которыми приходится работать, совсем "достали" режиссера, то ли Ноэ хочет высказать им восхищение — именно таким образом, которым умеет — кто поймет этого загадочного творца? Но "Вечный свет" — это еще и посвящение, и своеобразное восхищение всеми великими актрисами, независимо от того работали ли они с режиссером, или вдохновляли других мастеров.


э начинает свою картину с цитаты Достоевского — что уже само по себе означает — просто не будет. Но этого от режиссера такого и не ждут. Через несколько минут — кадры из старого кино: на костре сжигают ведьму во времена инквизиции. И — перенос на современную съемочную площадку, где две суперзвезды готовятся к роли.


Каннский фестиваль продемонстрировал итоги войны за равенство полов

Беатрис Даль и Шарлотта Генсбур играют самих себя. Иконы разных времен просто мило болтают в ожидании процесса. Экран разделен на две половины — так что непонятно — находились ли они вообще рядом во время этого диалога или каждая говорила сама с собой. Беатрис Даль общается больше. Шарлотта Генсбур, в основном, молчит и слушает. Иногда поддакивает, но не спорит. Даль есть что вспомнить. У нее более полусотни ролей. Кстати, когда-то картина с ее участием "Химера" была и на Каннском кинофестивале. Даль "травит байки", вспоминая о съемках примерно в духе — стою я такая вся сексуальная, лучше не бывает, сама от себя тащусь, но тут приходит продюсер на съемочную площадку и оказывается, что его это вовсе не пробирает. Шутя, предлагает ввести понятие "Сексицид" — смесь слов секс и суицид.


нсбург немного напряжена — что-то ее тревожит, но вдруг раскрепощается на минуту, вспоминая, какой случай произошел во время съемки, когда актеры — обнаженные — снимали эротическую сцену. Обсуждают режиссеров, партнеров, других актрис. Ноэ раззадоривает зрителя, время от времени прерывая эти рассказы текстовыми "плашками", на которых, например, поясняется, что вообще представляет из себя режиссер. И ненавязчиво показывает, что сниматься двум кинозвездам придется в сцене сжигания ведьм, сделанной на стыке новых технологий (сзади — светящийся экран с заданным изображением), дизайнерской одежды — ах, как хороши "ведьмы" в соблазнительных нарядах от кутюрье. Пока Шарлотта и Беатрис болтают — в кадре работают молодые красотки актрисы. Одна из них — дебютантка, потом пристанет к Генсбург: "Не могли бы вы мне прояснить, что здесь происходит, я не понимаю ничего из того, о чем они говорят". Но обстановка тем временем накаляется. Даль заставляют слишком долго ждать, что не соответствует ее статусу звезды, не кормят, не поят, да еще ее раздражают молодые красотки, которые ее окружают. В какой-то момент звезда начинает превращаться в ведьму, просто устраивая скандал на съемочной площадке. И это — только начало. К ней "подкатывает" журналист, который, откуда не возьмись, оказывается на площадке. Достается и ему, и оператору, и режиссеру. Даль — к удивлению молодых старлеток — даже позволяет себе распускать руки.

а бродит по "закулисью" процесса, вначале накручивая других, а потом — саму себя, превращаясь в кинофурию… Ноэ еще и одел ее во все черное, так что кажется, что вот-вот у нее отрастут когти и появится огромный хвост. Шарлотте повезло больше — ее приглашают в кадр. Перед этим с ней "работают", поясняя, что именно она должна сыграть, и видно, как и ее раздражает этот процесс. Она — вся в себе, не настроена на съемку. А тут звонят из дома и дочка сообщает ей неприятное известие. Шарлотта не может перезвонить, как обещает, и разобраться в ситуации — пора на площадку. Актриса мечтает об одном — быстро отснять сцену, но так не получится.

Гаспар Ноэ все время разбивает изображение на две или три части. Да так, что у зрителя двоится или троится в глазах. В одной части говорят на английском, в другой — на французском. В одной — актриса-модель — ведьма номер один — общается с дизайнером, в другой — по павильонам бродит Беатрис Даль, недовольная всем и вся. Почему-то никто не догадывается предложить ей успокоительное — хотя бы алкоголь, но, судя по всему так и задумано. В какой-то момент показано, как режиссер работает с опытным актером и признается, что до конца не знает, что именно он хочет снять. "Слава Богу!" — восклицает актер, подчеркивая, что никто не в состоянии до конца понять творческий процесс.



Каннский фестиваль обратился к жанру разноцветных киноисповедей

Но вот уже Шарлотта "горит" на костре, рядом с ней — та самая молодая коллега, которая из-за непонимания происходящего уже тоже превращена в "женщину на грани нервного срыва", и тут — специально ли, случайно ли — происходит неполадка и с экрана исчезает изображение. Но актрисе же нужно перезвонить своему ребенку. Она буквально "горит в аду" на кресте. Беатрис Даль проходит свои круги ада в коридорах студии. Ноэ не в первый раз показывает на экране просто крест, и… этот режиссер не был бы самим собой, если бы не довел не только героинь, но и зрителя до белого каления. Вы пробовали долго смотреть разноцветную телевизионную заставку? Примерно на такое изображение — неработающий экран — он предлагает пялиться долгие минут пять. При этом на бьющем по мозгам фоне "горят ведьмы". Одна из них — практически самая известная французская "ведьма" — достояние мирового кинематографа . Вторую на площадку так и не выпустили, но человек с камерой в павильоне безжалостно фиксирует каждую ее эмоцию — гнев, разочарование, злость, усталость…

Где есть тот кинобог, который помогает актрисам, режиссеру и всей съемочной группе на съемках? Где инквизитор, который сжигает талантливейших лицедеек на кострах творчества? Шутка мастера — в конце, уже после титров для тех, кто не сбежал от переполняющих его эмоций из зала, Гаспар Ноэ "выводит" на экран фразу, полную юмора и объяснения своей сути. Но ее увидят не все. Потому что к концу картины у зрителя будет ощущение, что "огонь" передался и ему. Как с этим справиться? Спросите у режиссеров и актрис мирового уровня, если как-нибудь доведется с ними общаться.

источник: rg.ru


Похожие посты

По законам летнего времени

Avtor

Спектакль «Спасти Хлестакова» поставили в «Содружестве актеров Таганки»

Avtor

Родом из детства

Avtor
Adblock
detector