Образование

Баллада кубок — Баллада ЖУКОВСКОГО «Кубок» — 22 ответа

 

Жуковский. Кубок. Аудиокнига

 

«Кто, рыцарь ли знатный иль латник простой,
В ту бездну прыгнет с вышины?
Бросаю мой кубок туда золотой:
Кто сыщет во тьме глубины
Мой кубок и с ним возвратится безвредно,
Тому он и будет наградой победной».

Так царь возгласил, и с высокой скалы,
Висевшей над бездной морской,
В пучину бездонной, зияющей мглы
Он бросил свой кубок златой.
«Кто, смелый, на подвиг опасный решится?
Кто сыщет мой кубок и с ним возвратится?»

Но рыцарь и латник недвижно стоят;
Молчанье – на вызов ответ;
В молчанье на грозное море глядят;
За кубком отважного нет.
И в третий раз царь возгласил громогласно:
«Отыщется ль смелый на подвиг опасный?»

И все безответны… вдруг паж молодой
Смиренно и дерзко вперед;
Он снял епанчу, и снял пояс он свой;
Их молча на землю кладет…
И дамы и рыцари мыслят, безгласны:
«Ах! юноша, кто ты? Куда ты, прекрасный?»


И он подступает к наклону скалы
И взор устремил в глубину…
Из чрева пучины бежали валы,
Шумя и гремя, в вышину;
И волны спирались, и пена кипела:
Как будто гроза, наступая, ревела.

И воет, и свищет, и бьет, и шипит,
Как влага, мешаясь с огнем,
Волна за волною; и к небу летит
Дымящимся пена столбом;
Пучина бунтует, пучина клокочет…
Не море ль из моря извергнуться хочет?

И вдруг, успокоясь, волненье легло;
И грозно из пены седой
Разинулось черною щелью жерло;
И воды обратно толпой
Помчались во глубь истощенного чрева;
И глубь застонала от грома и рева.

И он, упредя разъяренный прилив,
Спасителя-бога призвал,
И дрогнули зрители, все возопив, –
Уж юноша в бездне пропал.
И бездна таинственно зев свой закрыла:
Его не спасет никакая уж сила.

Над бездной утихло… в ней глухо шумит…
И каждый, очей отвести
Не смея от бездны, печально твердит:
«Красавец отважный, прости!»
Все тише и тише на дне ее воет…
И сердце у всех ожиданием ноет.

«Хоть брось ты туда свой венец золотой,
Сказав: кто венец возвратит,
Тот с ним и престол мой разделит со мной! –
Меня твой престол не прельстит.
Того, что скрывает та бездна немая,
Ничья здесь душа не расскажет живая.


Немало судов, закруженных волной,
Глотала ее глубина:
Все мелкой назад вылетали щепой
С ее неприступного дна…»
Но слышится снова в пучине глубокой
Как будто роптанье грозы недалекой.

И воет, и свищет, и бьет, и шипит,
Как влага, мешаясь с огнем,
Волна за волною; и к небу летит
Дымящимся пена столбом…
И брызнул поток с оглушительным ревом,
Извергнутый бездны зияющим зевом.

Вдруг… что-то сквозь пену седой глубины
Мелькнуло живой белизной…
Мелькнула рука и плечо из волны…
И борется, спорит с волной…
И видят – весь берег потрясся от клича –
Он левою правит, а в правой добыча.

И долго дышал он, и тяжко дышал,
И божий приветствовал свет…
И каждый с весельем: «Он жив! – повторял. –
Чудеснее подвига нет!
Из томного гроба, из пропасти влажной
Спас душу живую красавец отважный».

 

 

Он на берег вышел; он встречен толпой;
К царевым ногам он упал;
И кубок у ног положил золотой;
И дочери царь приказал:
Дать юноше кубок с струей винограда;
И в сладость была для него та награда.

«Да здравствует царь! Кто живет на земле,
Тот жизнью земной веселись!
Но страшно в подземной таинственной мгле…
И смертный пред богом смирись:
И мыслью своей не желай дерзновенно
Знать тайны, им мудро от нас сокровенной.


Стрелою стремглав полетел я туда…
И вдруг мне навстречу поток;
Из трещины камня лилася вода;
И вихорь ужасный повлек
Меня в глубину с непонятною силой…
И страшно меня там кружило и било.

Но богу молитву тогда я принес,
И он мне спасителем был:
Торчащий из мглы я увидел утес
И крепко его обхватил;
Висел там и кубок на ветви коралла:
В бездонное влага его не умчала.

И смутно все было внизу подо мной
В пурпуровом сумраке там;
Все спало для слуха в той бездне глухой;
Но виделось страшно очам,
Как двигались в ней безобразные груды,
Морской глубины несказанные чуды.

Я видел, как в черной пучине кипят,
В громадный свиваяся клуб,
И млат водяной, и уродливый скат,
И ужас морей однозуб;
И смертью грозил мне, зубами сверкая,
Мокой ненасытный, гиена морская.

И был я один с неизбежной судьбой,
От взора людей далеко;
Одни меж чудовищ с любящей душой,
Во чреве земли, глубоко
Под звуком живым человечьего слова,
Меж страшных жильцов подземелья немова.

И я содрогался… вдруг слышу: ползет
Стоногое грозно из мглы,
И хочет схватить, и разинулся рот…
Я в ужасе прочь от скалы!..
То было спасеньем: я схвачен приливом
И выброшен вверх водомета порывом».

Чудесен рассказ показался царю:
«Мой кубок возьми золотой;
Но с ним я и перстень тебе подарю,
В котором алмаз дорогой,
Когда ты на подвиг отважишься снова
И тайны все дна перескажешь морскова».


То слыша, царевна с волненьем в груди,
Краснея, царю говорит:
«Довольно, родитель, его пощади!
Подобное кто совершит?
И если уж до́лжно быть опыту снова,
То рыцаря вышли, не пажа младова».

Но царь, не внимая, свой кубок златой
В пучину швырнул с высоты:
«И будешь здесь рыцарь любимейший мой,
Когда с ним воротишься, ты;
И дочь моя, ныне твоя предо мною
Заступница, будет твоею женою».

В нем жизнью небесной душа зажжена;
Отважность сверкнула в очах;
Он видит: краснеет, бледнеет она;
Он видит: в ней жалость и страх…
Тогда, неописанной радостью полный,
На жизнь и погибель он кинулся в волны…

Утихнула бездна… и снова шумит…
И пеною снова полна…
И с трепетом в бездну царевна глядит…
И бьет за волною волна…
Приходит, уходит волна быстротечно:
А юноши нет и не будет уж вечно.

 

Кубок баллада Жуковского«Кто, рыцарь ли знатный иль латник простой,

‎В ту бездну прыгнет с вышины?

Бросаю мой кубок туда золотой:


‎Кто сыщет во тьме глубины

Мой кубок и с ним возвратится безвредно,

Тому он и будет наградой победной».

 

Так царь возгласил, и с высокой скалы,

‎Висевшей над бездной морской,

В пучину бездонной, зияющей мглы

‎Он бросил свой кубок златой.

«Кто, смелый, на подвиг опасный решится?

Кто сыщет мой кубок и с ним возвратится?»

 

Но рыцарь и латник недвижно стоят;

‎Молчанье — на вызов ответ;

В молчанье на грозное море глядят;

‎За кубком отважного нет.

И в третий раз царь возгласил громогласно:

«Отыщется ль смелый на подвиг опасный?»

 

И все безответны… вдруг паж молодой

‎Смиренно и дерзко вперед;

Он снял епанчу, и снял пояс он свой;

‎Их молча на землю кладет…

И дамы и рыцари мыслят, безгласны:

«Ах! юноша, кто ты? Куда ты, прекрасный?»

 

И он подступает к наклону скалы

‎И взор устремил в глубину…

Из чрева пучины бежали валы,

‎Шумя и гремя, в вышину;

И волны спирались и пена кипела:

Как будто гроза, наступая, ревела.

 

И воет, и свищет, и бьет, и шипит,

‎Как влага, мешаясь с огнем,

Волна за волною; и к небу летит

‎Дымящимся пена столбом;

Пучина бунтует, пучина клокочет…

Не море ль из моря извергнуться хочет?

 

И вдруг, успокоясь, волненье легло;

‎И грозно из пены седой


Разинулось черною щелью жерло;

‎И воды обратно толпой

Помчались во глубь истощенного чрева;

И глубь застонала от грома и рева.

 

И он, упредя разъяренный прилив,

‎Спасителя-бога призвал,

И дрогнули зрители, все возопив, —

‎Уж юноша в бездне пропал.

И бездна таинственно зев свой закрыла:

Его не спасет никакая уж сила.

 

Над бездной утихло… в ней глухо шумит…

‎И каждый, очей отвести

Не смея от бездны, печально твердит:

‎«Красавец отважный, прости!»

Все тише и тише на дне ее воет…

И сердце у всех ожиданием ноет.

 

«Хоть брось ты туда свой венец золотой,

‎Сказав: кто венец возвратит,

Тот с ним и престол мой разделит со мной! —

‎Меня твой престол не прельстит.

Того, что скрывает та бездна немая,

Ничья здесь душа не расскажет живая.

 

Немало судов, закруженных волной,

‎Глотала ее глубина:

Все мелкой назад вылетали щепой

‎С ее неприступного дна…»

Но слышится снова в пучине глубокой

Как будто роптанье грозы недалекой.

 

И воет, и свищет, и бьет, и шипит,

‎Как влага, мешаясь с огнем,

Волна за волною; и к небу летит

‎Дымящимся пена столбом…

И брызнул поток с оглушительным ревом,

Извергнутый бездны зияющим зевом.

 

Вдруг… что-то сквозь пену седой глубины

‎Мелькнуло живой белизной…


Мелькнула рука и плечо из волны…

‎И борется, спорит с волной…

И видят — весь берег потрясся от клича —

Он левою правит, а в правой добыча.

 

И долго дышал он, и тяжко дышал,

‎И божий приветствовал свет…

И каждый с весельем: «Он жив! — повторял. —

‎Чудеснее подвига нет!

Из темного гроба, из пропасти влажной

Спас душу живую красавец отважный».

 

Он на берег вышел; он встречен толпой;

‎К царевым ногам он упал;

И кубок у ног положил золотой;

‎И дочери царь приказал:

Дать юноше кубок с струей винограда;

И в сладость была для него та награда.

 

«Да здравствует царь! Кто живет на земле,

‎Тот жизнью земной веселись!

Но страшно в подземной таинственной мгле.

‎И смертный пред богом смирись:

И мыслью своей не желай дерзновенно

Знать тайны, им мудро от нас сокровенной.

 

Стрелою стремглав полетел я туда…

‎И вдруг мне навстречу поток;

Из трещины камня лилася вода;

‎И вихорь ужасный повлек

Меня в глубину с непонятною силой…

И страшно меня там кружило и било.

 

Но богу молитву тогда я принес,

‎И он мне спасителем был:

Торчащий из мглы я увидел утес

‎И крепко его обхватил;

Висел там и кубок на ветви коралла:

В бездонное влага его не умчала.

 

И смутно все было внизу подо мной


‎В пурпуровом сумраке там;

Все спало для слуха в той бездне глухой;

‎Но виделось страшно очам,

Как двигались в ней безобразные груды,

Морской глубины несказанные чуды.

 

Я видел, как в черной пучине кипят,

‎В громадный свиваяся клуб,

И млат водяной, и уродливый скат,

‎И ужас морей однозуб;

И смертью грозил мне, зубами сверкая,

Мокой ненасытный, гиена морская.

 

И был я один с неизбежной судьбой,

‎От взора людей далеко;

Один меж чудовищ с любящей душой,

‎Во чреве земли, глубоко

Под звуком живым человечьего слова,

Меж страшных жильцов подземелья немова.

 

И я содрогался… вдруг слышу: ползет

‎Стоногое грозно из мглы,

И хочет схватить, и разинулся рот…

‎Я в ужасе прочь от скалы!..

То было спасеньем: я схвачен приливом

И выброшен вверх водомета порывом».

 

Чудесен рассказ показался царю:

‎«Мой кубок возьми золотой;

Но с ним я и перстень тебе подарю,

‎В котором алмаз дорогой,

Когда ты на подвиг отважишься снова

И тайны все дна перескажешь морскова».

 

То слыша, царевна с волненьем в груди,

‎Краснея, царю говорит:

«Довольно, родитель; его пощади!

‎Подобное кто совершит?

И если уж должно быть опыту снова,

То рыцаря вышли, не пажа младова».

 

Но царь, не внимая, свой кубок златой


‎В пучину швырнул с высоты:

«И будешь здесь рыцарь любимейший мой,

‎Когда с ним воротишься, ты;

И дочь моя, ныне твоя предо мною

Заступница, будет твоею женою».

 

В нем жизнью небесной душа зажжена;

‎Отважность сверкнула в очах;

Он видит: краснеет, бледнеет она;

‎Он видит: в ней жалость и страх…

Тогда, неописанной радостью полный,

На жизнь и погибель он кинулся в волны…

 

Утихнула бездна… и снова шумит…

‎И пеною снова полна…

И с трепетом в бездну царевна глядит…

‎И бьет за волною волна…

Приходит, уходит волна быстротечно:

А юноши нет и не будет уж вечно.

 


Похожие посты

Федеральное агентство правительственной связи и информации при Президенте РФ (ФАПСИ)

Glavnii

Фонетический разбор слов онлайн — правила и примеры

Glavnii

Что значит предикат — Значения слов

Glavnii
Adblock
detector