Образование

Чудовищные подробности казни шехзаде Баязида

Турецкий султан Баязид, сын Сулеймана Великолепного и Роксоланы, вошел в историю как смутьян и мятежник, который пошел против живого отца и брата, однако потерпел поражение. Несмотря на выдающиеся задатки, он так не стал ни мудрым правителем, ни великим полководцем. Вместо этого его постигла незавидная участь изгнанника. Вместо блестящих свершений он стал известен Западу и Востоку как несостоявшийся наследник Баязид, сын Сулеймана. Биография этого человека преисполнена темных пятен и странных совпадений. Об этом рассказывается в статье.

баязид сын сулеймана

Баязид, сын Сулеймана. Детские и юношеские годы

Первым претендентом на отцовский престол был старший сын Сулеймана – Мехмед. Баязид и Селим в юношеские годы не претендовали на престол. Уже тогда, по записям дворцовых хронистов, они имели существенные различия в характере.


лим унаследовал материнскую красивую внешность и ее огненно-рыжый цвет волос. А вся сила воли и бойцовский характер достались Баязиду. Селим же рос трусливым, недоверчивым и замкнутым. В 1543 году умирает наследник Мехмед. А это означало, что султану предстоит выбрать среди своих сыновей следующего правителя. Селиму и Баязиду на тот момент было девятнадцать и шестнадцать лет соответственно. Почему-то отец выбирает первого, несмотря на очевидную слабость Селима. Возможно, причиной тому стал как раз его спокойный характер, в связи с которым старый султан рассчитывал, что тот не станет претендовать на власть до его последних дней.

Мятежный Баязид, сын Сулейманабаязид сын сулеймана великолепного

баязид сын сулеймана биографияОднако младший сын показал себя смелым и успешным полководцем и не собирался мириться с таким положением дел. А после смерти матери Роксоланы братья и вовсе окончательно разругались. Отец, чтобы предотвратить междоусобный конфликт, отправил сыновей в качестве наместников в разные концы своих владений. Однако в 1559 году Баязид, сын Сулеймана, воспротивился такому решению и выступил против брата. Сражение произошло в мае того же года под Коньей, где войска Сулеймана и Селима в численном превосходстве разгромили армии Баязида. Последний пытался скрыться у недавнего врага отца – персидского шаха Тахмаспа. Однако, получив щедрую взятку в 400 тысяч золотых, шах согласился казнить Баязида. Опальный принц и все его дети были умерщвлены путем удушения.


Правление Селима II

После того как был казнен Баязид, сын Сулеймана Селим II не стал достойным наследником для Оттоманской династии. О нем говорили, что он не имел друзей и никогда не совершал серьезных поступков. Весь период своего правления Селим II провел за вином и развлечениями. Он нередко выпивал в одиночестве, за что и получил прозвище Пьяница. Его попытки продолжить агрессивную наступательную политику своих предшественников также не увенчались успехом. Нет, войны продолжались, но они не имели значительных успехов. А сам Селим почти всегда оставался в своем дворце, практически не возглавляя походы. Его правление продолжалось всего лишь восемь лет, с 1566 до 1574, после чего незадачливый султан умер, и власть перешла в руки его сына Мурада III.

Хюррем-султан пережила троих из шести своих детей:

ШЕХЗАДЕ АБДАЛЛАХ (АБДУЛЛА) (1523-1526)
Её третий по старшинству ребёнок, второй сын.
Скончался в трёхлетнем возрасте от эпидемии чёрной оспы.

ШЕХЗАДЕ МЕХМЕД (Начало-середина июня 1521- 6 ноября 1543, он умер в день рождения своего отца, султана Сулеймана) 
Первенец Роксоланы, которого она родила приблизительно в 15 лет. По многим косвенным признакам, любимый из её сыновей, которого и она сама, и султан Сулейман, хотели видеть следующим падишахом Османской империи.


В 1537 году, в возрасте всего 16 лет, Мехмед по распоряжению отца провёл ряд успешных военных операций в Задунайских областях. После его возвращения в Константинополь султан осенью 1540 года назначил Мехмеда санджак-беем в престолонаследный санджак  Манису, предварительно отправив из него своего старшего сына, шехзаде Мустафу (который был губернатором Манисы с 1533 года, то есть 7 лет) управлять провинцией Амасья. Тем самым Сулейман наглядно продемонстрировал, какого именно из пяти сыновей он видит своим наследником.

Однако, надеждам родителей сбыться не было суждено – Медмед скончался в Манисе 6-го ноября 1543 года, в возрасте 22 лет, скорее всего, от естественных причин (от чёрной оспы). После своей смерти он оставил единственного ребёнка, 3-летнюю дочь Хюма Шах-Султан. Её родила ему кузина, дочь сестры султана Сулеймана Шах-Султан и Лютфи-паши, Эсмехан Бахарназ-султан (1522-1556). После смерти Мехмеда осиротевшую внучку забрала к себе Хюррем-султан, и она же занялась её воспитанием. Роксолана успела выдать дочку Мехмеда замуж за два года до своей смерти. За свою жизнь Хюма Шах-Султан трижды выходила замуж, родила 6 сыновей и 4 дочери. Она умерла в том же возрасте, что и её бабушка – в 52 года, и похоронена рядом со своим отцом.

В память о любимом сыне Сулейман построил в Стамбуле мечеть под названием Шехзаде Мехмед джами, где в 1548 году были перезахоронены останки старшего сына Хюррем. Над его гробницей, по желанию отца, был установлен трон на ножках, инкрустированных слоновой костью. Таким способом султан ещё раз подчеркнул особый статус своего рано умершего сына, как избранного им самим наследника его престола.


ШЕХЗАДЕ ДЖИХАНГИР (декабрь 1531- 27 ноября 1553)
Самый младший, последний ребёнок Хюррем-султан и султана Сулеймана.

Принято считать, что он уже родился с серьёзными проблемами позвоночника, вследствие чего вынужден был вести жизнь инвалида с самого нежного возраста. Историкам не известно, от какой болезни страдал младший шехзаде Роксоланы, но есть большая вероятность, что родился он вполне нормальным ребёнком, а проблемы со здоровьем у него начались позднее (возможно, были вызваны травмой в первые годы жизни) – сохранилось письмо Хюррем к Сулейману, написанное ею в 1535 году, в котором хасеки рассказывает мужу, что инфицированная рана на плече Джихангира (ему было тогда 4 года) заживает. Так или иначе, горб, который у Джихангира на спине вырос позднее, подтверждают все исторические источники. И, кстати, именно “благодаря” своему горбу самый младший сын султана Сулеймана не мог претендовать на трон Османской империи – правитель Блистательной Порты не должен был иметь никаких физических недостатков. Это обстоятельство делало Джихангира безопасным в глазах всех его братьев, а его самого с детства избавило от амбиций, зато позволило углубиться в обучение – современники отмечали острый ум и выдающиеся способности младшего шехзаде Сулеймана. Известно, что его отец очень любил с ним подолгу беседовать на самые разные темы, в том числе и обсуждать государственные дела и военные кампании.


Однако, болезнь вовсе не сделала из младшего сына султана комнатное растение, боящееся любого сквозняка. В 1549 году, в возрасте 18 лет, Джихангир становится санджак-беем провинции Халеб (Алеппо)(нынешняя Сирия). Столица этого санджака, Алеппо, была третьим по количеству населения и товарообороту городом Османской империи (после египетского Каира и Стамбула). Санджаки старших братьев Джихангира не шли ни в какое сравнение с этой, очень важной для Турции (и очень удалённой от столицы), провинцией, по своей значимости и размерам. Расстояние от Константинополя до Алеппо по прямой – 1212 км, и это обстоятельство требовало от его правителя особой смелости и самостоятельности – потому что, в случае возникновения в провинции восстания (которые не были редкостью на захваченных Турцией территориях) ему надо было рассчитывать только на собственные силы – помощь из столицы пришла бы нескоро.

То обстоятельство, что за четыре года своего пребывания в Сирии Джихангир сумел существенно увеличить собираемость налогов в своём санджаке, всячески способствуя улучшению и увеличению торговли, тоже опровергает версию о его никудышнем здоровье. Кроме того, известно, что в Алеппо у шехзаде была, как минимум, одна наложница, которая родила ему сына (никаких подробностей о судьбе мальчика и его матери после смерти Джихангира не сохранилось).


Младший сын Роксоланы вёл вполне активную для его возраста жизнь (разве что без охоты, лошадей, и упражнений на саблях, какими тогда “баловались” мужчины Османской династии), и, скорее всего, скончался от какой-то инфекции 27-го ноября 1553 года, не дожив чуть больше недели до своего 22-летия. Есть ещё предположение, что Джихангир умер от передозировки наркотиков. В связи с болезнью позвоночника он время от времени испытывал приступы острой боли, снимать которую врачи того времени умели только с помощью наркотических средств. Предположение, что Джихангир во время очередного приступа просто не рассчитал правильно дозу, выглядит вполне правдоподобным.

Рассказ о том, что-де младший сын Хюррем умер из-за тоски по своему казнённому 6-го октября 1153 года единокровному (по отцу) брату Мустафе, к которому, якобы, он испытывал очень сильную привязанность и любил гораздо больше своих полнородных (от одного отца и матери) братьев – всего лишь легенда, основанная исключительно на том обстоятельстве, что Джихангир умер вскоре после казни Мустафы, всего через полтора месяца. Братской любви просто неоткуда было взяться – Мустафа и Джихангир едва знали друг друга. В 1533 году, когда султан Сулейман отправил своего старшего шехзаде (Мустафе было тогда 18 лет) санджак-беем в Манису, его младшему сыну было всего 2 года. Если позже они как-то и “пересекались”, то разве что во время очень редких приездов Мустафы в Стамбул, во время публичных мероприятий. Кстати, смерть Мехмеда, который был гораздо ему ближе и по крови и по возрасту (10 лет разницы) Джихангир, которому было тогда всего 12 лет, успешно пережил.


Скончавшись так далеко от своего дома, Джихангир вернулся в Стамбул уже после своей смерти, и был похоронен в той же мечети, что и его старший полнородный брат Мехмед (они оба умерли в одном возрасте, в 22 года).

Сама Роксолана скончалась в Стамбуле 15-го (по другой версии 19-го) апреля 1558 года, в возрасте 52-53 лет, вскоре после своего возвращения из Эдирне, где султан Сулейман любил проводить зимние месяцы. От чего именно умерла Хюррем – до сих пор неизвестно. Историки не исключают даже отравление. Но это, очевидно, по той причине, что до наших дней дошли упоминания о болезни султанши, которая за 2-3 года до своей смерти начала мучиться от болезненных “спазмов”, судя по всему, в области живота. Никаких подробностей этих приступов не осталось, такими проявлениями может сопровождаться много болезней, в том числе и таких, которые в наши дни легко лечатся – камни в жёлчном пузыре, например. Так или иначе, Роксолана сгорела в 3-4 дня.

Из трёх детей Хюррем-султан, оставшихся после неё, первым отправился в мир иной вслед за матерью её пятый ребёнок, Баязид.

ШЕХЗАДЕ БАЯЗИД (1525 – 25 сентября 1561)
Сохранились упоминания о том, что после рождения Баязида Хюррем долго болела и с трудом восстановила силы.


о вполне объяснимо с медицинской точки зрения – до этого на протяжении пяти лет она непрерывно, каждый год, рожала детей. Её очередная беременность после очередных родов наступала так быстро, как только это позволяет природа. В итоге в 19-20 лет у неё было пятеро детей и истощённый частыми родами организм. К счастью, Сулейман вскоре после рождения Баязида отправился надолго воевать в Австрию, дав, таким образом, своей хасеки время выздороветь.

Из всех детей Роксоланы Баязид больше всего был внешне похож на неё (при том, что её рыжие волосы из всех сыновей унаследовал только Селим).
Видимо, именно поэтому считается, что, потеряв своего первенца Мехмеда, она хотела видеть султаном после смерти Сулеймана именно Баязида. Однако, никаких документальных подтверждений такого предпочтения султанши не сохранилось.
Зато с полной уверенностью можно говорить о том, что только мать, пока была жива, удерживала братьев, с детства враждовавших между собой – Селима и Баязида – от открытой конфронтации за престол Османской империи.

В год смерти Хюррем Селиму исполнилось 34 года, Баязиду – 33. По меркам своего времени они были уже даже не молодыми, а зрелыми мужчинами (напомню, средняя продолжительность жизни тогда была около 32 лет). Их отцу султану Сулейману сравнялось 64, и ещё за пять лет до этого, в 1553, поддержавшие казнённого в том году шехзаде Мустафу янычары считали его ни на что не годным стариком, которому давно пора на покой. В 1541 году (в 16 лет) Баязид принимал участие в военном походе на Венгрию, в 1548 году – участвовал во второй военной кампании османов против Персии.


Хотя Селим с 1543 года был санджак-беем престолонаследного санджака в Манисе – т.е. Сулейман хотел видеть его своим преемником на троне Османской империи, Баязиду тоже не на что было жаловаться – с 1555 года он был санджак-беем в Кютахье, которая расположена почти на 100 километров ближе к Стамбулу, чем Маниса. А традицию Османской династии, согласно которой турецким падишахом становился тот шехзаде, который первым доберётся до столицы после смерти правящего султана, никто не отменял.

Если бы Баязид видел опасность для себя только в брате-сопернике Селиме, то, наверное, он бы просто дожидался смерти отца, потихоньку собирая вокруг себя сторонников – армия и янычары однозначно были за него. Однако, у младшего из двух оставшихся шехзаде были причины опасаться за свою жизнь со стороны Сулеймана. Дело в том, что осенью 1553 года, после казни старшего шехзаде, единокровного брата сыновей Хюррем, Мустафы, по всей Османской империи прокатилась волна беспорядков, организатором которых многие считали Баязида. Правда это или нет – так и осталось тайной, но известно, что Роксолана тогда сумела выпросить у мужа прощение для сына (очевидно, Сулейман, ставший с возрастом очень недоверчивым и подозрительным, поверил в виновность Баязида). Теперь, когда матери не стало, у младшего из её оставшихся шехзаде были серьёзные причины для беспокойства за свою жизнь.


Первым делом Баязид (очень неуклюже, но дипломатом он никогда не был, предпочитая любым переговорам битву) попробовал “перевести стрелки” на старшего брата. С этой целью, по совету своего бывшего лалы (наставник, советник шехзаде в управлении санджаком) Мустафы-паши (его роль в начале этой трагедии очень и очень двусмысленная, скорее всего, он намеренно спровоцировал Баязида, зная его запальчивый характер, на необдуманный поступок), написал отцу нелестное письмо о Селиме.

Реакцией султана Сулеймана на это письмо стало назначение обоих сыновей в дальние санджаки, подальше от столицы. Видимо, правитель Османской империи в первую очередь боялся за свою власть (вспоминая удавшийся бунт своего отца). Селим был отправлен в Конью (450 км. от Стамбула по прямой), а Баязид – в Амасью (578 км.).

Но… дело в том, что Амасья была последним санджаком казнённого пять лет назад отцом шехзаде Мустафы. Его любили в этой провинции, именно поэтому волнения в Амасье вспыхнули раньше и длились дольше, чем в других регионах Османской империи.

А ведь именно Баязида считали организатором этих беспорядков пять лет назад…

В общем, младший из сыновей Сулеймана отказался подчиниться отцу и остался санджак-беем Кютахьи. Полностью повторив, таким образом, ситуацию 50-летней давности со своим дедом Селимом I (которого, как и его самого теперь, поддерживали янычары и армия), отказавшегося подчиниться своему отцу, султану Баязиду II, и отправиться в дальний санджак в Румелию…

Если только представить, какое сильнейшее дежавю испытал в этой связи Сулейман, который 17-летним санджак-беем Каффы видел дальнейшее развитие событий своими глазами (его отец тогда получил трон Блистательной Порты, после чего казнил всех мужчин – представителей династии Османов, а отца приказал отравить), то тогда можно понять, почему его реакция на демарш младшего сына была такой резкой и безжалостной. Баязиду в этой ситуации, безусловно, надо было сразу же идти до конца, но вместо этого он, всё-таки, подчинившись категорическому приказу отца, прибыл в Амасью 21-го декабря 1558 года. Но это уже ничего не могло изменить.

29-го мая 1559 года армия Баязида столкнулась с армией Селима в районе Коньи. Численное превосходство обеспечило Селиму победу (на его стороне, по приказу Сулеймана, выступили регулярные воинские части). Баязид вернулся в Амасью, откуда муфтий Мухьиддин Джюрджани послал султану письмо с просьбой о помиловании. Сулейман отказался простить сына. 7-го июля Баязид навсегда покинул Амасью вместе с четырьмя старшими сыновьями.

В середине августа младший шехзаде вынужден был искать убежища при дворе персидского шаха Тахмаспа – став, таким образом, предателем своей династии и страны (только за это наказанием была смертная казнь), поскольку Османская империя находилась тогда в состоянии войны с Персией. Послы султана вели переговоры с Тахмаспом о выдаче или казни Баязида. Тахмасп запросил в обмен на «царственного заложника» земли, ранее захваченные у него османами в Месопотамии. Сулейман в ответ пригрозил персу очередной войной, и тот, в конечном итоге, удовольствовался присланным ему от османского султана подарком в виде 400 тысяч золотых.

В 1561 году персы выдали Баязида отцу, а его сторонников, находившихся при дворе, убили. 25-го сентября 1561 года Баязид со своими четырьмя старшими сыновьями (которым было 18, 16, 13 и 9 лет) были задушены на территории Персии, в городе Казвине (сейчас это север Ирана). Самого младшего сына Баязида, 3-летнего Мурада, казнили почти через год, 1-го августа 1562 года. Ни сам Баязид, ни его сыновья не были удостоены чести быть похороненными в столичных мечетях, рядом с членами правящей династии Османов. Баязид и казнённые в один день с ним сыновья были похоронены в Сивасе, на востоке Османской империи. Маленький Мурад упокоился в Бурсе, в той же мечети, что и его казнённый ранее Сулейманом дядя, шехзаде Мустафа.

Кроме пяти сыновей, у Баязида было две дочери (ещё двое из девяти его детей умерли вскоре после рождения) – Михрумах-султан (1547-1602), которую выдали замуж сразу после казни отца и братьев, в 14 лет, за Музаффера-пашу. И Айше-султан (1553-1572), которая в 15 лет была выдана замуж за бейлербея Токата Ходжу Али-пашу, и в 19 лет умерла в родах.

Любимая наложница Баязида (а, возможно, и законная жена, хотя документально это ничем не подтверждено), сирийка Фатьма-султан (родилась ок.1530) – мать шести или семи его детей из девяти, по одной версии, наложила на себя руки сразу после казни 3-летнего Мурада, свидетельницей которой она стала, так как до последнего не отдавала сына палачам, по другой (более вероятной), скончалась своей смертью в 1585 году, в возрасте примерно 55 лет, и погребена рядом с Баязидом и тремя своими сыновьями в Сивасе.

Следующим ребёнком Хюррем-султан, умершим в 1574 году, стал её третий сын, султан Селим II, но о нём будет рассказ в статусе, посвящённом его жене, Нурбану-султан.

Последней из детей Роксоланы, почти через 20 лет после смерти хасеки султана Сулеймана, отправилась в мир иной её единственная дочь,

МИХРИМАХ-СУЛТАН (21 марта 1522 –  25 января 1578).
Надо отметить, что, вопреки устоявшемуся мнению, Михримах не была единственной дочерью Сулеймана I. А вот самой младшей и самой любимой – да, была.

Старшая из четырёх дочерей Кануни, Фатьма-султан, родилась ещё в 1514 году, в Манисе, в бытность её отца санджак-беем Сарухана. Какая из его наложниц была матерью девочки – неизвестно. В 1521 году она была выдана замуж за адмирала Али-пашу (Фатьме было всего 7 лет, но султанш выдавали тогда замуж и в более нежном возрасте, связывая таким образом важного и нужного османского чиновника или военачальника родственными узами с правящей династией, которой он служил). В связи с её свадьбой в Стамбуле были устроены пышные народные гуляния, о чём остались свидетельства в исторических хрониках. После свадьбы старшая дочь Сулеймана навсегда покинула столицу и полностью исчезла с исторической сцены – о её дальнейшей судьбе ничего не известно.

Второй по старшинству дочерью Кануни была Разие-султан (1519-1561(?)). Её матерью была Махидевран-султан, мать шехзаде Мустафы. Судя по надписи на её надгробии о том, что она “кровная дочь султана Сулеймана Кануни, но духовная дочь Яхья-эфенди”, при жизни не имела близких отношений с отцом и росла вдали от него и его двора (о ней нет никаких упоминаний в хрониках того времени). Существует предположение, что у Разие был какой-то врождённый серьёзный физический недостаток, требовавший постоянного врачебного ухода (синдром Дауна, как вариант) – видимо, именно по этой причине на её надгробии была выбита надпись “Беззаботная Разие”. А поскольку в те времена у османов рождение детей, как сейчас говорят, “с ограниченными возможностями”, было принято считать наказанием Аллаха за грехи родителей, понятно, что дочь с такой болезнью Сулейман постарался спрятать подальше от людских глаз.

Имя третьей дочери Кануни, матерью которой тоже, скорее всего, была Гюльбахар Махидевран-султан, неизвестно. Даже толком неизвестно, умерла она сразу после своего рождения, или была мертворождённой. Как утверждают источники, Махидевран приехала из Манисы в Стамбул, после смерти своего свёкра, султана Селима I, уже беременная девочкой, которая родилась в начале 1521 года и сразу же скончалась.

Михримах-султан с самого рождения была осыпана всеми дарами фортуны – умная и красивая (как и её брат Селим, унаследовала золотистый оттенок рыжих волос своей матери), она получила блестящее образование, знала несколько языков, писала стихи, интересовалась политикой и благотворительностью. Хюррем с детства готовила дочь к управлению своими благотворительными организациями, и, надо сказать, Михримах не только достойно продолжила дело своей матери, но и, после смерти мужа, взяла в свои руки управление основанными им благотворительными фондами. Это не говоря о её собственных благотворительных делах.

Кроме того, после смерти Роксоланы её дочь взяла на себя управление гаремом отца (хотя в нём не было наложниц, но само здание и слуги, которые следили за его состоянием, требовали внимания и руководства), а, после смерти Сулеймана в 1566 году практически стала валиде-султан (и управляющей уже настоящим гаремом) при своём брате, султане Селиме II – до его смерти в 1574 году, т.е. 8 лет. Надо сказать, это был единственный случай в истории династии Османов.

В возрасте 17-ти лет, 26-го ноября 1539 года, Михримах-султан была выдана замуж за 39-летнего бейлербея Анатолии Рустема пашу (1500-1561) – по совету матери, но с согласия отца, в полном соответствии с турецкими традициями того времени. Все причитания о том, что-де Хюррем в угоду своим интригам отдала юную красавицу дочь замуж за старика, появились уже в наши дни, для того времени такая разница в возрасте между супругами была вполне нормальной, и даже относительно небольшой. К слову, дочь тех же Рустема и Михримах, Айше Хюмашах Ханым-султан (1541 или 1543-1594), в возрасте 17-20 лет выдали замуж за будущего великого визиря Шемси Ахмеда-пашу (1492-1580), который был старше своей юной жены без малого на 50 лет – он был на два года старше деда султанши, султана Сулеймана. Понятно, что у любимой дочери великого визиря, обожаемой внучки Сулеймана (который тогда был жив), не было никакой финансовой или ещё какой-нибудь необходимости выходить против своей воли замуж за настоящего старика. Просто такие тогда были традиции. Кстати – муж-старикан Айше-султан, женившись на ней в 69 лет, прожил до 88 лет, сделав её за это время матерью четырёх сыновей и двух дочерей. После его смерти Айше выходила замуж ещё дважды.

Кроме старшей дочери, у Михримах и Рустема-паши было три сына. Один сын, имя которого не известно, умер незадолго до смерти отца, и похоронен рядом с ним. Две безымянные могилы, которые находятся в мечети Михримах в Уксюдаре, считаются захоронениями ещё двух сыновей султанши и великого визиря – султанзаде Касима и султанзаде Халида. Судя по всему, все сыновья Михримах умерли в подростковом возрасте.

Нет никаких оснований предполагать, что брак Михримах был несчастливым. Об обратном свидетельствует, прежде всего, тот факт, что по завещанию Рустема (он умер в 1561 году от водянки) именно его жена стала наследницей всего его огромного состояния, и, кроме того, в качестве исполнительниц его последней воли великий визирь назначил выступать жену Михримах Султан, а также дочь Айше Хюмашах Ханум Султан по реализации всех начатых им социальных и благотворительных проектов (начальных школ, медресе, больниц, караван-сараев, общественных фонтанов, дорог с твердым покрытием и бесплатных мостов). Михримах полностью выполнила последнюю волю супруга. Более того, она лично следила за строительством мечети Рустема паши в Стамбуле, которая возводилась в период с 1561 по 1563 годы по его инициативе по проекту архитектора Синана, уже после смерти великого визиря.

Взаимосвязь женитьбы Рустема паши на дочери Сулеймана с назначением его на должность великого визиря (как это показано в “Великолепном веке”) тоже напрочь отсутствует. Супруг Михримах получил эту, безусловно, желанную для него, должность, только через пять лет после брака, да и то случайно: 28-го ноября 1544 года произошёл вопиющий инцидент – в присутствии султана на заседании Дивана разразилась ссора между действующим великим визирем Хадымом Сулейманом пашой и бывшим губернатором Египта Хюсревом пашой. Конфликт обострился настолько, что дело дошло до поножовщины, и лишь ввиду присутствия на заседании других участников, всё не завершилось трагедией. После этого случая султан Сулейман снял обоих участников конфликта с должностей, а Хадым Сулейман паша был изгнан в Малкару, где и умер в 1547 году. После снятия с поста Хадыма Сулеймана паши ввиду этого случая, его место, в соответствии с установленными правилами, занял второй визирь, которым (начиная с 1541 года), на тот момент являлся Рустем паша.

Понятно, что те платонические романы Михримах-султан, которые сценаристы выдумали для того, чтобы добавить лирики в сериал, не имели ничего общего с действительностью. Про существование Ташлыджалы Яхья-бея (который, к слову, в действительности был старше её “старого” мужа Рустема, и всего на 4 года младше её отца) – советника и друга шехзаде Мустафы, а также посредственного поэта, дочь Роксоланы могла узнать только после казни брата, в которой Яхья (поэтически, он написал элегию под названием “Панихида шехзаде”) обвинял великого визиря. Рустем был в ярости и хотел казнить поэта. Однако, султан Сулейман (большой поклонник поэзии, который сам писал стихи под псевдонимом Мухибби) вместо казни сослал Ташлыджалы (албанца по происхождению) на Балканы, где он продолжил писать сатирические стихи о Рустеме-паше – даже после его смерти.

Что касается Малкочоглу Бали-бея, то тут всё ещё проще.
Бали-бей (1495-1548) был сверстником отца Михримах, султана Сулеймана. И Михримах-султан он приходился кровным родственником, если точнее – двоюродным дядей. Поскольку его матерью была одна из многочисленных сестёр её деда, султана Селима I (1465-1210), Хюма-султан (то бишь, Малкочоглу был кузеном султану Сулейману). Более того – в 1522 году, в год рождения Михримах-султан, Малкочоглу укрепил это родство, женившись на своей двоюродной сестре (дочери одной из сестёр матери, Айни Шах султан), Девлетшах-хатун.

Михримах-султан скончалась в возрасте неполных 56 лет, в Стамбуле, последней из детей Хюррем-султан. От чего именно она умерла – неизвестно. Любимая дочь султана Сулеймана стала единственным его ребёнком, похороненным рядом с отцом, в его тюрбе (мавзолее).


Похожие посты

Противительные союзы – особенности значения и употребления

Glavnii

Диалектные слова: примеры и значение. Что такое диалектное слово?

Glavnii

Строение митохондрии и их функции в таблице

Glavnii
Adblock
detector